Бодхи (bodhij) wrote,
Бодхи
bodhij

Categories:

О Гавликовском Николае Людвиговиче.


Собрал несколько цитат о жизни и творчестве автора книги "Руководство для изучения танцев", и переводов ряда парных танцев начала 20 века, что мы танцуем. Картинка для привлечения внимания, портрета Гавликовского не нашел...

Читать интересно даже тем, кому до танцев и дела нет:)

Прошлое балетного отделения Петербургского театрального училища... том 1. Ленинград, 1938, с.313
Гавликовский, Николай Людвигович - род. в 1868 г., сын "жителя города Варшавы". Был в числе казенных воспитанников. Училище окончил в 1887 г, с похвальным листом и был определен в балетную труппу кордебалетным танцовщиком на жалование в 600 руб., получив единовременное пособие в размере 100 руб. В течение четырех лет Гавликовский никаких поощрений за свою усердную службу не имел. Несмотря на это, он держал себя как значительный артист, могущий позволять себе разные выходки; например в 1891 г. ударил гардеробщика за то, что тот не проявил расторопности в подаче костюма. За этот поступок дирекция оштрафовала Гавликовского на 5 руб. В 1892 г. Гавликовскому прибавили к окладу 100 руб; в 1896г. еще - 100 руб. В 1898 и 1899 гг. Гавликовский пользовался заграничными отпусками с сохранением содержания. В 1899 г. был назначен учителем бальных танцев с окладом в 300 руб. В 1900 г. по театру получал жалование 960руб. В 1902 г. Гавликовскому как артисту дана прибавка в 60 руб., а как педагогу - 200 руб. В 1903 и 1904 гг. пользовался отпусками с сохранением содержания. В 1907 г. получил пенсию в размере 1020 руб. и остался на службе в качестве преподавателя бальных танцев. В 1915 г. он получал дополнительно к пенсии 660 руб. за преподавательскую деятельность. Уволен из училища в 1922 г. После этого был преподавателем танцев в Доме Культуры Сев.-Западных железных дорог.



Прошлое балетного отделения Петербургского театрального училища... том 1. Ленинград, 1938. с. 290

Был у нас однокашник, Коля Гавликовский. Очень хороший ученик. Отличался ловкостью, он первый начал делать двойные туры в воздухе. Но имел большой недостаток в манере держать руки - он складывал пальцы в щепотку, за что мы его звали "гусиные лапки"; так же, как одну из воспитанниц за чрезмерную "выворотность" при ходьбе звали "таксой". Вторым крупным недостатком Гавликовского, погубившим его как артиста, были контр-жесты. Бывало, спрашиваешь его: "Коля, ты будешь с нами обедать?" Отвечает: "да, да!", а головой качает отрицательно. Спрашиваешь: "Коля, ты этого, конечно, не делал?" Отвечает: "Нет, нет!", а головой кивает утвердительно. Так же он держался и на сцене. Так вот, этот Коля Гавликовский, после того, как Александр III не посетил нашего школьного спектакля и мы поэтому не получили трехдневного отпуска, полагавшегося всегда после посещения училища царем, стал делать бумажные колпаки, что-то вроде маленьких парашютов, надписывать на них "Царь дурак" и бросать в форточку на улицу. За этим занятием он был пойман и лишен на целый год отпуска и свидания с братом - студентом Петербургского университета.

Подобных проделок было очень много. Озорство наше иногда принимало совершенно неожиданные формы. Например, воспитанникам не давали упражняться в игре на хорошем рояле, а заставляли бренчать на старых полуразвалившихся "цимбалах". В один из вечеров эти "цимбалы" разобрали воспитанники, среди которых был Гавликовский и Н. Легат, струны скатали в клубок и забросили на печку, а все деревянные части сожгли в печке. Пришли на другой день надзиратели, хватились, а цимбалов и след простыл. Начались поиски и, конечно, ничего не нашли. Выстроили всех воспитанников во фронт, пришел Фролов. "Кто сделал?" Молчание. Повторил он еще раз вопрос, опять молчание. "На весь год все без отпуска и без сладкого даже в праздники", заявил Фролов. Через неделю опять фронт. - "Что, одумаличь? Кто уничтожил рояль?" Молчание. Тогда Фролов приказывает отсчитать каждого пятого с тем, что этот пятый будет изгнан из школя. Отсчитали. - "Ну, теперь скажите. Три минуты сроку. Из школы выгоню!" Молчание. Тогда он подошел к старшим. - "Кто знает?" Ему отвечают хором: "Весь старший класс". Выключить весь класс он не решился. Так и остались воспитанники не наказанными за цимбалы.


Д. И. Лешков. Партер и карцер. Воспоминания офицера и театрала
часть 1. VI
После этого спектакля состоялся удивительно веселый ужин, который окончился через… 3 дня. Вот тут-то и произошел редкий номер, когда я, Стрекачев, Савицкий и Н. Л. Гавликовский в 4 часа утра, выйдя от Лейнера, направились в знаменитую гостиницу на углу Офицерской и Прачечного переулка и, попив до 6 часов пиво, улеглись вчетвером на одной кровати спать. Мы долго спорили из-за мест на кровати, и в заключение Гавликовский лег к стенке, а я с краю, остальные двое посредине (кровать была необычайной ширины). Утром Гавликовский вспомнил, что у него урок танцев в каком-то училище, и ушел, разместив наши тела на кровати более равномерно. Около одного часу я проснулся и удивился, почему нет… Дениса. Проснувшийся Стрекачев стал утверждать, что ушел вовсе не Денис, а Стрекачев, а Савицкий обозвал нас дураками, которые не могут сообразить, что ушел только Савицкий. В заключение оказалось, что каждый из нас вообразил себя Гавликовским, а отсутствующее 4-е лицо называл своим именем. Впрочем, после нескольких бутылок содовой с лимоном и холодного душа этот алкоголический психоз прекратился.

Tags: XIX век, XX век, биографии, как это делалось, факты о танцах
Subscribe

Posts from This Journal “факты о танцах” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments